xyh_polar (xyh_polar) wrote,
xyh_polar
xyh_polar

Вологодские охотники. 1966 г. (3)

Красный Север, 1967, №49
На медведя


1.
В августе, когда начали поспевать овсы, хозяин леса выбрался из глухой чащобы поближе к колхозным полям: пора было позаботиться о запасах на долгую северную зиму. Прозванный в народе косолапым, а в жизни необычайно легкий на ногу, он бесшумно выходил вечерами на овсяное поле и, смачно чавкая, пробовал на вкус метелки овса. С каждым разом он задерживался в поле все дольше и дольше и, наконец, стал проводить в овсе ночи напролет. а на утренней заре, наевшийся и добродушный, не спеша уходил в чащобу, оставляя на росистой траве хорошо приметный след.
Курвошские охотники не раз видали этого медведя с лабазов, но взять его не представилось удобного случая. А когда осень дохнула холодом, когда над лесом завихрило, закружило снег, медведь последний раз обошел опустевшие поля и двинулся обратно в родные пущи к Конди-озеру, туда, где на увалах Мегорской гряды и в лощинах древние ели — хранители лесных тайн — опять дадут ему приют и покой.
Подыскав подходящее место под выворотнем, медведь углубил яму, постелил немного мху да елового лапника и лег, свернувшись по-собачьи, калачиком.
Гудели, раскачиваясь на ветру, бородатые ели, шуршала иссушенная заморозками трава, а над тайгой проносились низкие тучи и снег, легкий и сухой, неслышно ложился на скованную морозом землю.
Хорошо спалось в теплой берлоге под монотонный шум леса. Но чуток был еще неглубокий сон зверя. И когда до слуха донеслись звуки человеческих шагов, сна как не бывало. Прежней недюжинной силой мгновенно налились расслабленные мускулы. Переждав, когда шаги стихли, медведь выскользнул из-под выворотня. Он поспешил покинуть свое убежище, которое вдруг показалось ненадежным. Привыкший доверяться инстинкту, медведь не мог знать, что охотник, прошедший мимо берлоги, вовсе ничего не заметил. Зато след, оставленный зверем на снегу, мог оказаться роковым.

2.
Моряк — это лайка, черная, как головешка. Когда-то хвост у него был туго закручен в два кольца. Но какой-то злой человек с очерствевшей душой ни за что, ни про что жестоко избил пса и теперь хвост стоит колом, не сгибаясь, и лишь кончик его слегка загнут серпиком.
Моряк крепок и широкогруд, но он никогда не ввязывается в кровавые свары свирепых деревенских собак и предпочитает жить в мире. Зато не один медведь испытал на своей шкуре силу его челюстей и цепкость острых клыков. Впрочем, клыки уже заметно притупились, потому что Моряку ни мало ни много — десять лет. В смоль его шерсти вкрапливается седина, а в карих глазах появилось то мудрое спокойствие, которое заставляет даже бесстрашных и любвеобильных сельских ребятишек почтительно останавливаться в отдалении и в трепетном изумлении произносить:
— Ух, какая собака!..
Разумеется, не плохая собака и не злая и даже не то, чтобы очень хорошая — просто настоящая собака, которую нельзя не уважать, но трудно решиться приблизиться к ней и тем более погладить или почесать у нее за ухом.
На другой день после того, как потревоженный медведь покинул берлогу, Моряк, бывший с хозяином в лесу, случайно наскочил на звериный след. Он ткнулся носом в глубокую лунку, оставленную медвежьей лапой, и сразу уловил знакомый пьяняще возбуждающий запах. Отфыркиваясь от рыхлого снега, который забивал ноздри, Моряк ринулся было по следу, но хозяин приказал вернуться. Моряк повиновался и теперь трусил сзади. Черным пиратским флажком покачивался на фоне снега его приспущенный хвост.

3.
Лесник Николай Королев, хозяин Моряка, и его брат Александр — оба бывалые охотники. Хмурым декабрьским днем они вместе обошли потревоженного зверя. Медведь остался в кругу. Но круг пришлось сделать большой, дабы опять не спугнуть и не угнать еще дальше настороженного мишку.
Зверю нужно было дать время успокоиться, облежаться. Желание — поскорей отправиться на большую охоту — пришлось обуздывать. За днями проходили недели. Наступил февраль.
Вьюжный месяц в первых числах будто из мешка вытряхнул столько снегу, сколько выпало его за два зимних месяца. Белыми шапками повисла на деревьях кухта. Бурелом, валежник, пни и молодью деревца — все накрылось метровым слоем снега.
Без лыж — ни шагу, да и лыжи — горе охотничье, проваливаются. Брести до колен в снегу с лыжами на ногах — это ли но мука? Но не зря сказано — охота пуще неволи. Братья Королевы, я и еще совсем юный охотник Геннадий Королев, сын полулегендарного курвошского медве-
жатника дяди Василия, целый день месили в обходе коварный снег в поисках берлоги.
Сколько "подозрительных" мест было исследовано! Подойдет охотник к заваленному снегом бурелому и, держа ружье наготове, тычет палкой во все дыры, пустоты и ямы. Наткнулся на что-то мягкое— тычет сильнее: не заурчит ли? Если заурчит — долой с лыж, готовься к встрече/ носом к носу. А если без урчания вымахнет зверь из своей квартиры? И это может быть. На медвежьей охоте случается всякое и риска тут всегда много, очень много...
Ну, а что же Моряк с его чутьистым носом? Моряк и еще пять собак как ни пытались пойти в поиск, но по уши вязли в рыхлом снегу и скоро приспособились ходить по лыжне следом за охотниками. Ожидать от них помощи в разыскивании зверя уже не приходилось.

4.
Измотавшиеся за день уже поздним вечером кое как добрались мы до лесной избушки в пятнадцати километрах от деревни.
Трещали в буржуйке дрова, и раскаленная печка дышала жаром. При колеблющемся свете огарка свечи, прихваченного одним из Королевых, мы пили крепкий чай. Александр рассказывал соленые охотничьи истории, те самые, в которых трудно уловить, где кончается быль и где начинается не знающая границ охотничья фантазия.
Ночь, долгая февральская ночь, прошла удивительно быстро и незаметно, хотя трудно сказать, чего было больше — сна или раздумий о неудачном минувшем дне. Мыслями каждый был в ту ночь в еловых дебрях за Конди-озером, там, где безмятежно спал хозяин тайги.
Какие-то сны виделись ему? И что сулит нам день, пасмурно и холодно заглянувший в маленькое оконце лесной избушки?
До полудня все наши старания оказались тщетными. От мокрых фуфаек поднимался пар. Стоило лишь ненадолго остановиться, как пропитанная потом одежда смерзалась в жесткий панцирь.
Без умолку скулил вконец уставший старый пес Шарик по прозвищу Никита. Остальные собаки тоже передвигались еле-еле, тоскливо и жалобно глядя на нас все понимающими глазами. Но они терпеливо молчали.
С каждым проходом прочесыванием леса неисследованная площадь обхода сокращалась, вероятность встречи со зверем увеличивалась. Росло напряжение, но и усталость брала свое. Мы двигались фронтом, медленно, очень медленно. Правофланговым был Александр Королев, затем я, слева от меня — Геннадий и, наконец, Николай.
Солнце уже склонилось к западу и от деревьев на снегу лежала сплошная сумеречная тень.

5.
Первым берлогу увидел Александр. Конечно, он не знал точно, берлога зто или нет, но слишком подозрительной показалась ему легкая желтизна снега у верхнего края темного отверстия, уходящего куда-то глубоко под огромный пень. Александр подал знак рукой, мы немедленно приблизились к нему. Собаки тоже последовали за нами, но ни одна из них не проявила каких-либо признаков беспокойства и волнения.
Скинув лыжи и рукавицы, мы заняли позицию метрах в шести от берлоги полукругом.
— Что ж, попробуем разбудить, сказал Николаи и поднял ружье.
Выстрел в чело, туда, под пень, в таинственную черноту... В ответ — тишина, только кухта скользнула с еловой лапы и мягко упала в пушистый снег возле пня.
Быть может, на какую-то секунду в тот момент каждый пережил жгучую горечь разочарования, почувствовал себя жестоко обманувшимся. И только Моряк, взбодренный выстрелом, уверенно устремился к берлоге. В три прыжка он достиг чела и сунул туда голову. Фыркнул. Еще подался вперед. Вот хвост его закачался из стороны в сторону: значит, там что-то есть. Еще вперед! Уже из-под пня только один хвост и виден. Вот он дернулся (не иначе пес что-то схватил) и в тот же миг, оттуда, из глубины, раздалось грозное рычание.
Медведь предстал перед нами в явном раздражении: Моряк висел у него на ухе. Но едва зверь попытался схватить собаку, последняя отскочила и впилась клыками в мишкины "штаны". И тут же ударили выстрелы. Зверь так и не сделал ни одного шага. Но и поверженный, он лежал, устремившись вперед всем своим телом, величественный и могучий...
Моряк свирепо рвал медведя за задние лапы, а остальные собаки, притягиваемые запахом теплой крови, топтались вокруг и, кто с опаской, кто с изумлением, кто с хищной трусостью или усталым равнодушием, смотрели на торжество зверового пса.
А. ПЕТУХОВ.
с. Курвоши,
Вытегорский район.
Tags: 1966, вологодские охотники, медведь, старые газеты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments