xyh_polar (xyh_polar) wrote,
xyh_polar
xyh_polar

«Дело трёх поэтов»

Красный Север, 1928, №114, 18 мая
ПОД ПЛЕСЕНЬЮ „БОГЕМЫ"
В Москве началось слушанием дело Альтшуллера, Аврущенко и Анохина по обвинению их в насилии над студенткой литературных курсов—комсомолки Исламовой, покончившей после этого о собой выстрелом из револьвера.
По материалам предварительного следствия, дело рисуется в таком виде:
Все трое молодых людей, выходцы из мелкобуржуазной среды, учились на литературных курсах.
Некоторые произведения молодых «писателей» были встречены критикой похвалами, подчас неумеренными, что не могло не вызвать среди части студентов литкурсов атмосферы «преклонения перед талантами».
К этой категории студентов принадлежала, до известкой степени,—и 3. Исламова. Занималась она усердно и, по отзывам секретаря курсов, зарекомендовала себя скромной женщиной. Прочитав один из рассказов Альтшуллера, она захотела познакомиться с автором. Знакомство состоялось в сентябре п. г. на очередном вечере литкурсов. Молодые люди с первой же встречи произвели впечатление друг на друга. Исламова получала от Альтшуллера пламенные письма, цветы. Альтшуллер устроил так, что она могла бывать на занятиях литкружка (не будучи членом кружка, она на это формально не имела права). Своей подруге Василевской Исламова не раз говорила, что Альтшуллер ей очень нравится.
Каковы были дальнейшие отношения между Исламовой и Альтшуллером, установить теперь в точности
чрезвычайно трудно. Альтшуллер уверяет, что Исламова держала себя с ним очень странно, что она,—видимо,—добивалась физической с ним близости, надоедала ему записками,
чуть ли не ежедневными звонками по телефону.
Однажды Альтшуллер, Аврущенко и Анохин устроили вечеринку в гостинице и пригласили на нее Исламову. Последняя позвала с собой подругу Исакович.
У памятника Пушкина в назначенный час Исламову с Исакович встретил Аврущенко, который отвел подруг в гостиницу. Когда они вошли в номер, на столе уже были расставлены бутылки с водкой, вином и закуски. Началось «веселье»: мужчины пили водку, Исакович угощали вином а Исламовой наливали смесь—водки пополам с вином. Вскоре бутылки опустели, и Исламова, по словам Исакович, заявив, что ей плохо, прилегла на кровать. К ней подсел Альтшуллер.
Между тем Аврущенко начал приставать к Исакович. Последняя, по ее словам, желая избежать этих приставаний, вышла из комнаты, а минут 10 спустя (все это со слов Исакович) из номера вышел Альтшуллер, который  направился к выходу. Исакович открыла дверь в номер. Там было темно. Анохин предложил ей войти, но она заявила, что войдет не раньше, чем зажгут свет. Загорелось электричество, и Исакович увидела, что на кровати рядом с Исламовой находится Аврущенко.
— Зина, я ухожу, — сказала Исакович, — если хочешь, идем вместе.
Исламова не отвечала. Анохин успокоил ее: «Не беспокойтесь, мы ее проводим». И Исакович ушла.
Альтшуллер утверждает, что он не совершал насилия над Исламовой, Аврущенко говорит, что он в этот вечер сошелся с Исламовой с ее согласия.
Часов в 11 Анохин, по его словам, проснулся и попросил Аврущенко уступить ему место рядом с Исламовой. Тот уступил, и Анохин лег на кровать, где находилась Исламова. Но в это время Исламова, по его словам, впала в беспамятство, и Анохин уснул рядом с ней. Часа в 3 ночи его разбудила Исламова.
Где я, где я? — спрашивала она в недоумении.
Анохин ей объяснил. Исламова пришла в отчаяние.
Что со мной будет?! — восклицала она.
Анохин уговаривал ее остаться до утра, но Исламова немедленно же ушла, попросив Анохина проводить ее.
Проснувшись дома часов в 11, Исламова рассказала соседке, что она была на вечеринке,где ее сильно напоили. У нее оказалась распухшей губа. На вопрос соседки, что это значит, она объяснила: «Один из мерзавцев укусил».
А в 12 часов после того, как Аврущенко поговорил с ней по телефону, Исламова выстрелом из револьвера покончила с собой. Покойной были оставлены две записки: одна на имя мужа, другая на имя Альтшуллера, которого она обвиняет в совершившемся...
Ты напоил меня, а потом оставил на издевательство другим, — пишет она...
Все изложенные выше факты привели следственные власти к такому выводу: Альтшуллер, Аврущенко и Анохин — по заранее обдуманному плану, используя желание Исламовой встретиться с Альтшуллером, пригласили ее под видом вечеринки в отдельный номер гостиницы, там они привели Исламову в состояние сильного опьянения, а затем, воспользовавшись ее беспомощным состоянием, поочередно совершили над ней насилие.
Альтшуллеру, Аврущенко и Анохину предъявлено обвинение по ст. 153 ч. 2 УН (групповое насилие).
П. Р—СКИЙ.

Труд, 19 мая, 1928 г.
ПЛЕСЕНЬ
ДЕЛО ОБ ИЗНАСИЛОВАНИИ КОМСОМОЛКИ ИСЛАМОВОЙ

Допрос свидетелей суд начинает с Евгении Исакович, сопровождавшей Исламову на роковою вечеринку.
Едва слышно, но быстро сыплются слова:
— Исламова зашла за мной... У Страстного нас ждал Аврущенко... Исламова. удивилась, когда увидела, что нас привели в гостиницу: «Почему гостиница?» — спросила она. Ей ответила, что здесь живет Анохин. Я пила мало... Исламова тоже немного. Не помню, что она пила, водку или вино. Я вышла в коридор. Мимо меня вскоре кто-то быстро прошел из номера. Ои был выше чем Аврущенко и не хромал, как Анохин, я догадалась, что это Альтшуллер. Зашла в номер. На кровати была возня. Я ухожу ! — сказала я. Она сначала не ответила, потом сказала, что остается. Я ушла. Утром в день самоубийства, она звонила и звала меня, но я не могла к ней притти, у меня тетка умерла.
Другая свидетельница Василевская утверждает, что когда Исакович разговаривала с ней по телефону, сообщая о самоубийстве Исламовой, то она сказала: «Я боюсь, что это — вторая чубаровская история».
Исакович сначала от этих слов отказывается, но припертая к стенке вопросами прокурора вынуждена сознаться, — про чубаровщину говорила.
Эта тоненькая, черненькая женщина, видимо, знает гораздо больше того, что говорит суду.
Она в сущности — единственная свидетельница, которая видела преступление. Но ее быстрые, тихие слова не обнаруживают правды, а скрывают ее.
Муж Исламовой — бывший ответственный работник Узбекистана. Почти правильно говорит по-русски. Жестикулирует одной рукой, стараясь быть спокойным.
— Только гнусный человек может утверждать, что покойная пошла на вечеринку, зная, с какой целью ее приглашают.
Он хорошо отзывается об Исламовой Она была прямой, честный, жизнерадостный человек, жила с ним дружно. Накануне самоубийства она вернулась в 5 часов пьяная. Он не спал, беспокоился.
Жена его никогда так поздно не возвра-
щалась. «Почему так поздно?» — спросил он ее. «Не спрашивай, завтра поговорим». — Она сняла пальто и легла. Завтра поговорить не удалось. Он рано ушел на занятия, а вернувшись домой, застал мертвую жену.
В час дня покончила Зина Исламова расчеты с жизнью, оставив две записки. «Мне невозможно больше жить», — писала, она мужу.
«Проклинаю тебя, ты отдал меня на издевательство», — писала она Альтшуллеру.
Еще несколько свидетелей проходит перед судом. Роль их ограничивается характеристикой обвиняемых или покойной, сообщением мелких подробностей, сопровождавших последние дни ее. Суд, защита и прокурор сопоставляют эти мелкие факты, стараясь создать из них картину событий.
Никто кроме обвиняемых, не говорит об Исламовой, как о распутной женщине. Веселая, молодая, за ней ухаживали, ей это было приятно. Ухаживал и Альтшуллер, письма писал ей, раз цветы прислал, она читала его письма приятельницам, опрашивала: «Правда, красиво пишет?» Приятельницы соглашались. Да, письма были красивы. Ни о чем грубом, низменном в них не упоминалось, и это именно нравилось Исламовой. Альтшуллер, по ее словам, интересуется в ней человеком, а не женщиной. Это привлекало ее.
— Она бегала за мной, намекала на желание физической близости, насмехалась, говорила, что я не мужчина, — говорит обвиняемый Альтшуллер.
Не встанет из гроба покойница, чтобы уличить его во лжи.
Во время допроса свидетелей поступает заявление за подписью трех писателей — Леонова, Пильняка и Маяковского: в виду общественной важности процесса вызвать экспертов для установления литературной значимости обвиняемых. Имеют ля они право причислять себя к пролетарским писателям.
Несмотря на отвод и защиты и прокуратуры, суд удовлетворяет ходатайство писателей. Решено обратиться в местком писателей с предложением выделить экспертов.
М. А.
Tags: Старые газеты, богема
Subscribe

Posts from This Journal “богема” Tag

  • «Дело трёх поэтов» (5)

    Красный Север, 1928, №119(2705) Процесс литературных чубаровцев Громадная очередь желающих попасть на процесс живым кольцом окружает здание…

  • «Дело трёх поэтов» (4)

    Красный Север, 1928, №118 ПРОЦЕСС ЛИТЕРАТУРНЫХ ЧУБАРОВЦЕВ Вечернее заседание ознаменовалось небывалым в наших советских судах инцидентом.…

  • «Дело трёх поэтов» (3)

    Красный Север, 1928, №117 Дело о самоубийстве комсомолии Исламовой Аврущенко и Анохин спекулируют на «идеологии» ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ…

  • «Дело трёх поэтов» (2)

    Красный Север, 1928, №116 Процесс о самоубийстве комсомолки Исламовой АЛЬТШУЛЛЕР И КОМПАНИЯ 17 мая, в Москве, в Красно-Пресненском…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments