xyh_polar (xyh_polar) wrote,
xyh_polar
xyh_polar

Земляки. Космонавт Беляев П.И.

Красный Север, 1965, №85




НАЧАЛО ПУТИ
Документальный рассказ
Новичок
На предпоследней парте сидели двое. Коля Анфалов — чернявый, тощий и длинный мальчишка — искоса посматривал на круглолицего, но тоже щупленького белобрысого соседа.
Тебя как зовут?
Пашка, — не поворачивая голову, ответил тот.
Пашка? — недоверчиво переспросил Анфалов. — Это значит Павлик. Может, у тебя еще и фамиль Морозов?
В те дни имя Павлика Морозова, зверски убитого кулаками, будоражило ребячьи умы. Коля Анфалов еще не был пионером. Но он, как и все ребята класса, мечтал совершить подвиг. Правда, революция и гражданская война давно закончились. Героических дел, как он думал, на его долю не осталось. А оказывается, в далеком сибирском селе почти их сверстник, не побоялся выступить против родного отца. И погиб геройски. А этот парнишка с остриженными волосами тоже называет себя Павликом.
Павлик не успел сказать, что он вовсе не Морозов, а Беляев. Учительница заметила перешептывание и погрозила ребятам пальцем. В перемену знакомство продолжилось.
— Ты откуда в Граблях взялся?
В каких Граблях? —удивился Павлик.
Ну в деревне нашей.
Так это же Миньково.
Миньково! — презрительно протянул Коля. — А вот и нет. Мы деревню зовем Граблями. И все так зовут.
Миньково, раскинувшееся на склонах двух холмов, если посмотреть с колокольни сельской церкви, действительно походило на брошенные у дороги грабли. Вытянув
шаяся часть села по дороге от Бабушкина напоминала черенок. У церкви черенок раздваивался, образуя вилку. А в самом конце деревни выстроился еще один рядок.
А я из Челищева, — объяснил Павлик.
Где такие Селища?
Да не Селища, а Челищево. Деревня такая около Рослятина.
Слыхал? Вот мы там и жили. А папа у меня фельдшер.
Семья Беляевых приехала в Миньково в 1932 году, когда Павлику было семь лет. В том же году он поступил в школу.
Весна
Незаметно пролетела зима. Зазвенела весенняя капель. По дорогам потекли ручьи. Появились первые проталинки на угорах. Павлик и Коля смастерили несколько скворешен и прибили на высокие деревья, маленьким круглым окошечком на юг, откуда ждали знакомых крылатых друзей.
После занятий Коля заглянул домой, бросил на скамейку холщовую сумку с книгами, отрезал от каравая толстый ломоть черствого хлеба и, даже не посолив его, побежал к приятелю. Они договорились с Павликом сегодня сходить на горку Лодки, с которой зимой так хорошо катались на лыжах. Теперь там, наверно, появилась первая травка.
Пошли скорее! — приоткрыв дверь, но не заходя в комнату, закричал Коля.
Куда пошли? А ну, заходи в комнату и рассказывай толком.
Коля никак не ожидал застать дома Ивана Парменовича — отца Павлика. Он робко переступил по рог, торопливо дожевывая кусок хлеба. Дядя Ваня часто помогал им с Павликом разобраться в трудной задачке, охотно давал инструмент, когда ребята брались за изготовление каких-нибудь изделий. Очень интересно рассказывал о гражданской воине. Но на этот раз Коля уловил в голосе дяди Вани недовольство и догадался о причине
Так куда собрались? — переспросил Ивач Парменович, когда Коля остановился у косяка. Павлик сидел в углу на скамейке и
рядом с ним лежала нераскрытая ученическая самодельная сумка. Иван Парменович, стоя у стола, перебирал какие-то тетради.
К нам уроки готовить, — соврал Коля и сразу же покраснел, будто кто-то все лицо обмакнул в клюквенный сок.
А-а, уроки. Хорошее дело, — спокойно произнес дядя Ваня, делая вид, что вовсе не замечает
смущения ребят. — В такую погоду бегать бы по лугам, сходить на речку, в лес. Да вот уроки. — Он сел на табуретку, сделанную своими руками, пригладил поредевшие рыжеватые волосы, пригласил ребят подойти поближе. — Разные уроки бывают, ребятки. Хотите я вам расскажу про один памятный урок?
Дело было в гражданскую войну. Наш отряд отбивался от беляков. Бойцы дрались отчаянно: революцию защищали. И право на образование. Многие совершенно не знали грамоты, другие едва умели писать и читать. И я тоже не ахти какой грамотей. Ранило фельдшера. А в бою без него худо. Одного ранит, другого. Надо перевязку сделать. И некому. Сами кое-как завяжем рану и отправляем бойца подальше в тыл. В одном бою белогвардейская пуля пробила ногу моего лучшего друга. Павлом его авали.
Кажется и ранение пустяковое, кости остались целы, а кровь так и хлещет, так и хлещет. Разрезал я у него штаны. Разорвал на себе
рубашку и давай бинтовать. Да все без толку. Сколько повязок не наложу, они тут же насквозь пропитываются кровью. А знай я, что кровь можно остановить жгутовой повязкой, жил бы парень, возможно, и теперь. Вот тогда-то я и поклялся изучить медицинское дело. Фельдшером стал. Однако знаний маловато. Приходится учиться. И годы уж не те, и память слабовата, а вот учусь. Работаю и учусь. Эх, как мне хотелось на тока сходить, да вот некогда, надо уроки готовить, скоро экзамены.
Павлик взял сумку.
Пойдем вначале выучим уроки.
Коля не пошевелился. Он смотрел открытыми глазами на Ивана Парменовича. Потом тихо сказал:
Дядя Ваня, я больше никогда никогда не буду обманывать.
Иван Парменович молча взъерошил отросшие черные волосы парнишки. Слова были лишними.
Скоро ребята последний раз в учебном году пошли в школу. Учебники оставались дома, но вернулись они с книгами, Павлика и Колю премировали за хорошую учебу и примерное поведение.
Речка Семжа
С западной стороны село Миньково огибает небольшая речка Семжа. Летом на ее перекатах курица вброд перейдет. Меж камней тихо струится чистая вода. А в плесах и омутах водится много пескарей, голавлей и уклеек. Там же можно купаться.
Миньковские ребятишки целыми днями не уходили с реки. Павлик и Коля всегда были вместе. Не отставали от них одноклассники Вася Анфалов, Саша и Вася Поздеевы. Ребятам очень хотелось отведать ухи: самим наловить рыбы и на берегу сварить. А пескари не давались. Пробовали ловить платком Маруськи Анфаловой. Вымокли до ушей, изодрали платок, а вся добыча — два пескарика, каждый величиной со спичку, и полдюжины темно-серых, почти черных сверху, красноперых малявок. Котенку на завтрак не хватит. Вася Анфалов предложил взять вилки и ими, как острогой, колоть пескарей. Рыбалка с «острогами» оказалась еще менее добычливой.
Вот если бы удочки, — сказал Коля, — тогда другое дело.
Давайте сделаем, — оживился немногословный Павлик.
А где достанешь крючки? — спросил Саша.
Изготовление крючков и лесок взяли на себя Павлик и Коля. Остальные отправились в лес за удилищами. Ребята сходили к строящемуся колхозному коровнику, выпросили у кровельщиков с десяток драночных гвоздей. Коля принялся плести волосяную леску, а Павлик отцовскими плоскогубцами и напильником начал гнуть и затачивать крючки. Для поплавка нашлась пробка от бутылки, три поплавка вырезали из сухой сосновой коры.
Стоял безветренный солнечный день. От реки веяло прохладой. В омутах плескалась рыбешка. Ребята забросили удочки и притихли Вдруг один из поплавков мелко мелко задрожал и поплыл к берегу. Саша Поздеев рванул удочку Все видели как на конце лески трепыхалась рыбина. Но когда под
бежали к тому месту, куда она упала, крючок был пуст. Поспорив, была ли поймана рыбка или это им показалось, ребята снова уселись у удочек. Лишь Павлик все бродил по берегу.
А вот он, — подойдя минут через пять к ребятам, показал Павлик большого, чуть не с ученический карандаш пескаря.
Клевало беспрерывно, но выловить рыбу оказалось делом трудным. Грубые без бородки крючки плохо прокалывали костянистую пасть пескарей, и они часто срывались. И все же к обеду им удалось поймать десятка полтора песочного цвета с черными крапинками на спине и боках рыбешек и двух голавликов. У самой воды развели костер, зачерпнули воды, положили в котелок картошку и рыбу.
Уха вышла на славу! Правда она оказалась несоленой, забыли прихватить соли, и немножко горьковатой, потому что не выпотрошили рыбу, но ели все с величайшим аппетитом, обжигаясь и прихваливая похлебку.
Давайте купаться, — вскочил, управившись с ухой, непоседа и задира Вася Анфалов. — Только тут мелко. Пошли на Широкохуторскую мельницу.
Омут у плотины неширок, но глубок. Если встать в воде прямо и опуститься ногами на дно, то скрывает с руками. Тут и нырять хорошо, а еще лучше прыгать с плотины. Правда, Павлик еще недавно научился плавать и почти не умел нырять, но ему очень не хотелось уступать ребятам.
Вася взобрался на выступ и с высоты полуметра нырнул в омут. Павлик, стоявший рядом, последовал его примеру. Что то похожее на ружейный выстрел послышалось ребятам, когда Павлик достиг воды. Он едва выбрался на берег и скорчился на песке.
Больно? — спросил Коля. Он по собственному опыту знал, что значит при нырянии с высоты не разрезать воду руками и головой, а шлепнуться голым телом плашмя. Вода в этот момент становится каменной. Можно все внутренности отбить. — Разве так надо прыгать?
Теперь я знаю, — морщась от боли, ответил Павлик и пошел на плотину.
Ты с ума спятил, — зашумели ребята.
Но Павлик уже сложил руки над головой и, пригнувшись, оттолкнулся ногами. На этот раз в том месте, где он скрылся под водой, разошлись небольшие круги.
Гармошка
За лето ребята с пяток до голо вы покрылись коричневым загаром, окрепли и еще больше сдружились. Первого сентября Павлик и Коля вместе пришли в класс и заняли ту самую, вторую сзади парту, на которой сидели в прошлом году. Мария Александровна Поздеева спросила, как ребята провели каникулы. Желающих ответить было много. Только Павлик Беляев не поднял руки. Он не любил выскакивать вперед.
Коля Анфалов, увидев, что Павлик тихонько раскладывает учебники и тетради, тоже опустил руку и открыл сумку. Учительнице было известно, что Павлик и Коля летом не только купались и рыбачили, собирали грибы и ягоды, но и много помогали родителям, возили навоз на колхозные поля, сгребали сено. Заметив, что они не поднимают рук, подумала про себя: «Скромники. Пусть это качество останется у них на всю жизнь». И не стала спрашивать их, как часто спрашивала других, которые не поднимали руки на уроках.
После уроков Мария Александровна немного задержала ребят в классе:
В этом году многие из вас могут стать пионерами. Пионеры хорошо учатся сами, помогают товарищам. Пионеры должны трудиться, помогать дома и в колхозе. А еще пионеры — активные общественники. К празднику Октября школа будет готовить концерт. Кто из вас хочет выступать на сцене?
Павлику нравилось рассказывать
стихотворения, петь в школьном хоре. А еще больше он любил музыку. «Вот научиться бы играть на гармошке». — не раз он говорил своим приятелям.
Гармошки не было. И Павлик понимал, что ее не будет. У отца слишком большая семья, а зарплата участкового фельдшера не настолько велика, чтобы можно одеть и обуть всех, накормить их и еще покупать гармошки. Он помнит лохматую шапку, оставшуюся от старшего, рано умершего брата, и овчинную шубенку, покрытую домотканой, окрашенной в синее холстиной. Обновки покупали редко и прежде всего Женьке — старшей сестренке. А младшим приходилось довольствоваться обносками.
Погода еще стояла теплая. Ребята по привычке пошли ночевать в сарай, где хранилось сено. Уж очень там хорошо. Нет ни мухи, ни клопа. Пахнет скошенным лугом. У каждого вырыта и облежана нора. Заберутся в нее целиком, только головы высунут. И пойдет разговор о волшебной лампе Аладина, о ковре-самолете, о летчиках, о Красной Армии и пограничниках. О многом переговорят в темноте, а перед сном послушают деревенскую тишину. В этот вечер тишину нарушил слабый голос далекой гармошки: на том конце деревни кто-то играл новую песню.
Павлик, Павлуша, — прошептал Колька, — что ежели нам медведя убить. Ведь за него столько денег дадут — три гармошки можно купить.
Ну уж и три, — недоверчиво произнес Павлик.
Не придирайся. Нам и не надо три. А одну — и ладно. Вот здорово будет, когда ты на концерте сам заиграешь.
Павлик долго не откликался. Как это он раньше не подумал. Ведь отец уже не раз брал его на охоту. Да и Колька бывал с ними. Даже стрелять оба умеют. Медведя, конечно, им не убить, но есть зверюшки поменьше.
Надо у бати ружье попросить,
неуверенно согласился Павлик.
Мысль самим заработать деньги на гармошку не давала покоя. Ре бята узнали, что близ деревни водятся горностаи, мех которых очень ценится. Павлик поделился своим замыслом с отцом.
Едва ли увидите горностая, — покачал головой Иван Парменович.
Они добывают пищу ночью, а днем прячутся. Да и шкурку дробью испортите. Если хотите, сделайте плашки — деревянную ловушку, насторожите их, а на приманку по садите мышонка.
Иван Парменович подробно рассказал как сделать ловушку. Ребята с жаром принялись за дело. К началу зимы в сенях стояли три самолова. Едва выпал снег, Павлик, Коля и Саша Поздеев поехали на лыжах
искать следы горностая. Все воскресенье пробродили они вокруг деревни, доходили до ближайшего леса, но, кроме мышиных строчек, ничего не обнаружили.
Отец видел, как тяжело сыну от неудачи. Но он радовался настойчивости Павлика, не без гордости думал, что сын унаследовал лучшие черты его характера и старался закрепить и развить их. Иван Парменович за ужином осторожно намекнул, что у Широкохуторской мельницы замечен небольшой, поменьше кошки, белый зверек с черным кончиком хвоста.
Горностай? — быстро повернулся к отцу Павлик.
На берегу Семжи недалеко от мельницы Павлик обнаружил незнакомые следы. В воскресенье были поставлены ловушки.
Прошла неделя, а ни один зверек не попался. Даже приманка оставалась нетронутой. Ловушки несколько раз переставляли и все без толку.
Следующий выходной день наконец вознаградил за долгое ожидание и труды. Ребята вначале отправились к опушке леса. Две ловушки были пустые. А третья... Почему не видно настороженной плашки. Ага, из-под нее торчит черненький кончик хвоста.
Домой вернулись поздно. Женька с Зоей рукодельничали. Аграфена Михайловна гремела ведрами в чулане. Иван Парменович сидел за столом с раскрытым медицинским учебником. Взглянув на сияющие лица ребят, он спросил:
Ну, охотники, хвастайтесь успехами.
Нечем хвастать, — схитрил Павлик, хотя ему нетерпелось показать добычу отцу, маме, сестренкам. — Худо поохотились.
А вот и врешь, — не вытерпел Колька, — горностая поймали.
Да ну? — удивился Иван Парменович. — И впрямь заправские охотники. Груня, иди погляди на трофеи. Да давай покорми ребят получше.
Не одну шкурку горностая требовалось добыть, чтобы на вырученные за них деньги можно купить гармошку. Павлик узнал это много позднее. А тогда Иван Парменович сказал:
Охотник — это настойчивость, выносливость, терпение. Из тебя, сынок, может выйти охотник. А гармошку ты своим трудом заработал.
На очередном концерте художественной самодеятельности Павлик широко разводил меха поблескивающей черным лаком гармошки, извлекая простенькие мелодии.

В дальнюю дорогу
Аграфена Михайловна и Иван Парменович радовались успехам Павлика. Сынишка учился хорошо.
Не раз и не два приносил он домой то книжку, то еще что-нибудь с надписью: «Лучшему ученику». В то время в школах премировали отличников. Павлик не ограничивался учебниками. Он много читал, часто задавал отцу самые неожиданные вопросы. Еще в третьем классе, когда приняли в пионеры. Павлика сразу же избрали вожатым звена. Сдержанный, немногословный, но изобретательный и настойчивый, он часто оказывался вожаком ребят и в школе и за ее стенами.
Соберутся мальчишки у пожарного сарая. Кто-нибудь предлагает:
Давайте играть в войну.
Разделятся на два отряда: одни «красные», другие—«белые». Но кому из них быть «беляками»? Каждый хочет воевать только за советскую власть. После долгих споров бросают жребий. Тут уж приходится подчиняться. А потом надо выбрать командиров. И у «красных», и у «белых» Павлика выбирали командиром или разведчиком.
И дома Павлик был хорошим помощником родителям. Ему не надо напоминать: принеси дров или вымой посуду. Он вначале сделает и только потом бежит к ребятам играть.
В двенадцать лет Павлик один уходил в лес с ружьем и нередко возвращался то с рябчиком, то с тетеревом, то с зайцем. Случалась добыча и покрупнее.
Летом 1937 года, когда на пригорках появились первые краснобокие ягоды ароматной земляники, Павлик, его сестра Женя, Коля Анфалов, Саша Поздеев с мальчишками и девчонками отправились за ягодами. Пособирав ягод больше в рот, чем в кузовки, они улеглись на зеленой мураве под горячим солнышком. Размечтались. Девчонки говорили, что будут учительницами или врачами. Мальчишки хотели стать военными. Они даже поговаривали о том, как бы пробраться в Испанию и там громить фашистов.
А я буду летчиком, — глядя на голубое небо с редкими кудрявыми облаками, тихо произнес Павлик. — Интересно посмотреть, что там, за облаками, за самыми высокими.
Нет, тогда не знал деревенский парнишка, что через двадцать восемь лет чудесная космическая птица пронесет его на пятисоткилометровой высоте над родной Вологодчиной, а его космический брат Алексей Леонов даже оставит кабину корабля и будет парить в космическом пространстве.
Вечером вернулся из Архангельска отец. Он сдавал последние экзамены в медицинском училище. И привез с собой не только диплом, но и новое назначение.
Павлик и Коля как всегда пошли
на конюшню, чтобы отвести лошадей в поскотину. Они сели верхом и галопом промчались по деревне. И там Павлик поведал товарищу.
А мы уезжаем.
Надолго?
Надолго, — как эхо повторил Павлик, — насовсем.
Куда? — все еще не веря, допытывался Коля.
На Урал. Есть там такой город Каменск-Уральский.
Вскоре, погрузив немудреное имущество на телегу, семья Ивана Парменовича Беляева уезжала из Минькова. Павлику было и грустно расставаться со школой, с друзьями, с речкой Семжей, полями и лесами — и радостно от предчувствия новых перемен, новых впечатлений.
Куда ты приведешь, дальняя дорога?
В. БАРАНОВ.
Tags: Вологодская область, Старые газеты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments