xyh_polar (xyh_polar) wrote,
xyh_polar
xyh_polar

Земляки

Красный Север, 1965, №67
КОМАНДИР КОРАБЛЯ ПАВЕЛ БЕЛЯЕВ
«Я — прежде всего летчик». Такие слова я услышал от Павла Беляева. Это был no-беляевски лаконичный ответ на вопрос, как лучше его представить читателям. Сказано это было в свойственной Павлу Ивановичу манере: веско, после некоторого раздумья.
Беляев не кривил душой. В отряд космонавтов он пришел не потому, что его не оставляла в покое мечта о покорении таинственного космоса. Для него профессия космонавта явилась логическим продолжением летного мастерства, так же как космическая техника является по существу логически новой ступенью развития авиации.

ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ
В ДАЛЬНЕВОСТОЧНОМ НЕБЕ
С авиацией Павел Беляев впервые познакомился в грозовом 1943 году. Восемнадцатилетнего заводского парня из Каменск-Уральского Свердловской области призвали в армию, в школу первоначального обучения летчиков. Страна наращивала мощь своих ударов по врагу, с заводских конвейеров сходило все больше и больше самолетов. Нужны были летчики. Павлу казалось, что не пройдет и несколько месяцев, как придется идти а первый бой. Но у командования был свой план: за штурвалы садились летчики более ранних призывов. И два последних года войны Павел Иванович провел в учебных классах и на учебных аэродромах. Но навыки, полученные там, пригодились: молодой летчик был назначен в военно-воздушные силы Тихоокеанского флота — на охрану дальневосточных воздушных границ Родины.
Одиннадцать лет провел Павел Беляев в небе Дальнего Востока. Летал на истребителях. Несколько раз выводил свой самолет по боевой тревоге. Свободное от полетов время было заполнено до отказа. Книги, музыка и еще... стихи. Все вокруг было так увлекательно, а природа так необычайно захватывающа, что очень часто свои наблюдения хотелось втиснуть в стихотворную строку. Но больше всего корпеп Павел Иванович над учебниками — готовился к поступлению в Военно-воздушную академию. Оказывалась неодолимая тяга к совершенствованию. В 1956 году Беляев успешно сдал вступительные экзамены и надолго сменил свой дальневосточный адрес на московский.
Три академических года по курсу летчиков-истребителей военно-морского флота Беляев вспоминает с большой благодарностью к преподавателям, которые очень много сообщили ему нового. Главное — он шел теперь прочно в ногу с новой техникой, понял, как заманчивы перспективы развития авиации.
И когда в 1959 году в одной из частей Черноморского флота появился новый командир эскадрильи истребителей, не только подчиненные, но и равные по положению и даже старшие по службе поняли — приехал мастер.
А что сам он думал тогда?
— В своих знаниях не сомневался. А одиннадцатилетний опыт службы на Дальнем востоке — отличная школа.

ГЛУБОКИЕ КОРНИ
Профессия летчика-истребителя — дело мужественных. Она требует не только отменного здоровья и сосредоточенности, но и, если можно так выразиться, глубоких жизненных корней. Надо очень крепко любить жизнь, чтобы презирать подстерегающую тебя нередко смертельную опасность. Надо очень дорожить людьми, чтобы, оставаясь наедине с собой, помнить об их благе.
Первой такой школой были для Павла Беляева детские годы. Он родился в 1925 году в деревне Челищево Вологодской области, в деревне, затерявшейся в дремучих северных лесах. С малых лет увязывался на охоту со взрослыми. С малых лет привыкал к самостоятельности. В многодетной семье нельзя было претендовать на каждодневный внимательный надзор: отец подолгу был занят в больнице, мать работала в колхозе. А в семье, кроме Павла, было еще четыре сестры и брат.
Обычно сразу же после школы, — вспоминает Павел Иванович, — я брал ружье, охотничьи принадлежности и уходил в лес. Домашним школьным заданиям отводился вечер. Когда я учился в пятом классе, меня уже считали профессиональным охотником: немало перетаскал я зайцев, лис, горностаев.
Десятилетку юноша кончал в Каменск-Уральском, куда к тому времени приехала семья. Из школы-десятилетки имени Максима Горького дорога пролегла на завод. В военное время заводские цеха были полным-полны таким молодым рабочим людом. Приняли они и смышленного Павла Беляева. Тот быстро освоил специальность токаря.
Мальчишескую страсть к охоте Беляев сохранил и поныне. Но в отличие от привычного представления об охотнике — человеке словоохотливом, любящем всякие побасенки и смешные небылицы из «охотничьей практики», Павел Иванович производит впечатление человека, для которого «слово—серебро, а молчание—золото».
Не умею я рассказывать, да и не люблю, если по совести признаться. Может быть, потому, что это у меня не очень здорово получается.
И держится он вроде бы незаметно, что называется, недолюбливает «первого плана». Он, как правило, лишь слушает других, сам редко вступает в разговоры. Подойдет к радиоле, разыщет пластинку с симфонией и словно забывает об окружающих, целиком отдаваясь во власть пленительных звуков.
Музыка — давнее и прочное увлечение. Еще по случаю окончания десятилетки отец подарил Павлу Беляеву баян и юноша довольно неплохо овладел
этим русским инструментом. В последние годы на смену баяну пришло фортепьяно.
Павел Иванович все еще любит иногда сесть за стихотворную строку. Например, во время испытаний в сурдокамере он попытался в стихотворной форме изложить чувства, которые испытывает космонавт, оказавшийся в тишине и одиночестве. Из русской поэзии ему нравятся стихи Лермонтова, Есенина.

ЗАВИДНОЕ УПОРСТВО
О дебюте Павла Беляева в авиации теперь, может быть, не стоило бы вспоминать, если бы в отряде космонавтов, так же как и в первые недели учебы в авиационной школе, судьба не уготовила ему испытаний, которые не всякий бы выдержал. В тот давний теперь день в летной школе первоначального обучения авиация показала молодому летчику не только свою романтическую сторону. После ознакомительного полета инструктор сажал самолет на озерный лед, заменявший летное поле аэродрома. Все шло благополучно и вдруг мгновенно машина скапотировала. Обошлось без жертв, но кто из опытных летчиков не знает случая, когда, выбравшись из опрокинувшейся машины, молодой энтузиаст надолго теряет стремление подняться в воздух?
Но неудача не отпугнула Павла Беляева. Наоборот, ему впервые по-настоящему захотелось сейчас же подняться в воздух и летать, летать так, чтобы заставить самолет быть абсолютно послушным человеку.
В отряде космонавтов с Павлом Ивановичем произошла беда, более серьезная, чем капотирование самолета. В 1961 году, во время тренировочных прыжков с парашютом он неудачно приземлился и сломал ногу. Перелом был серьезным, и долгое время летчику пришлось лежать на больничной койке. Потом пришлось снова, как в детстве, учиться ходить.
Травма на целый год вывела Павла Ивановича из строя. В семейном альбоме Беляева сохранился снимок, который дорог летчику не только как память, но и как назидание. На снимке изображен Юрий Гагарин у постели Беляева. Первый космонавт после своего исторического полета поспешил в госпиталь к другу. Ни Беляев, ни Гагарин, может быть, сейчас не в силах вспомнить всего, что довелось переговорить им во время этой встречи. Но оба они могут поручиться, что разговор шел о дальнейших полетах, в которых важное место отводилось Беляеву. Может быть, это была лучшая повязка на рану.
Конечно же, не было стопроцентной уверенности в том, что останусь в отряде, — рассказывает Беляев. — Все зависело от искусства врачей. Но я надеялся на них. Это были очень хорошие специалисты, которые не только обещали приложить все свое умение, чтобы вернуть меня в строй, но и, спасибо им, выполнили свое обещание.
Друзья по отряду рассказывают, что врачи врачами, а Павел Иванович сам очень много сделал для того, чтобы как можно скорее вернуться к делу. Опираясь на палку, ходил он на теоретические занятия. Через полгода стал уже появляться в спортивном зале. Участвовал с товарищами в спортивных играх: пусть без особо резких движений и резвости, но играл, заставлял себя двигаться
Через год врачи не возражали против возобновления физических тренировок. Но долго колебались,
прежде чем допустить его к парашютным прыжкам. Вот что Павел Иванович сам рассказывает по этому поводу:
Мне предъявили еще одно требование: преодолеть психологическую травму, вызванную, как врачи полагали, парашютным прыжком, окончившимся переломом ноги. Боялись, что я не смогу заставить себя прыгнуть с парашютом, а если прыгну, то инстинктивно уберу под себя ноги при приземлении. А это грозило новыми неприятностями.
На прыжки Беляев поохал вместе с Юрием Гагариным. Прыгнул без страха и доказал, что и физически и психологически готов к выполнению новых заданий. Сейчас за его плечами около 40 парашютных прыжков.

ДРУЗЬЯ-НАПАРНИКИ
С Алексеем Леоновым они уже давно «в паре». За долгие месяцы подготовки крепко сдружились. Возможно, что этому помогла и почти полная противоположность характеров. Они как бы дополняют друг друга.
Мы понимаем друг друга, как говорят, с полуслова. Нам иногда кажется, что даже можем читать мысли товарища.
Помимо тренировок и надежности техники это, по-видимому, играет далеко не последнюю роль в осуществлении нового дерзкого шага в освоении космоса.
М. ВАСИЛЬЕВ,
спец. корр. агентства печати Новости.
Tags: Вологодская область, Старые газеты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments