xyh_polar (xyh_polar) wrote,
xyh_polar
xyh_polar

Categories:

Островский Б. Г. Треть века подо льдом. 1931. (Глава VI)


VI
Во власти ледяной стихии
После того как путники решили зазимовать на льдине, они стали изучать ее и вскоре же убедились в ее ненадежности, вернее—непрочности. Льдина, на которой была раскинута их палатка, была очень тонкая и маленькая. Обломки тающего льда свидетельствовали, что льдина сплошь состоит из отдельных кусочков льда, которые весной несомненно рассыплются при первом же сильном ударе о встречную льдину. Рядом находилась более солидная и прочная льдина, вся из цельного куска, куда они и переправились, перетащив на нее весь свой скарб, и тотчас выбрали место, где они соорудят себе зимнее помещение. Из отдельных кусков льда они сооружают стены, промежутки забивают снегом и все это обливают водой. Но отделывать свой дом они будут после, а сейчас надо позаботиться о провианте, которого становится все меньше и меньше.
15 сентября, в сильный северо-западный ветер, при 4° мороза, Андрэ отправился на охоту и застрелил тюленя. На три недели путешественники обеспечены теперь едой. Они настолько голодны, что с наслаждением съедят всего тюленя, даже его желудок, останутся только кости и шкура. „Все вкусно в жареном виде, в особенности жир". Еще дюжина таких трофеев, и никаких забот, — они будут тогда обеспечены до весны. Эти бодрые и даже несколько легкомысленные замечания, свидетельствуют о несомненном улучшении расположения духа у наших путешественников. Они мечтают об охоте на белого медведя, но медведи словно исчезли с лица земли. Их радует ледяная ласточка, которая вот уже несколько дней прижилась к их лагерю и частенько сидит на крыше их домика. Сравнительный отдых, отсутствие тяжелых передвижений благодетельно отражаются на здоровье Френкеля, — нога его заживает, чего нельзя сказать о ноге Стриндберга, которая
—31—
продолжает болеть попрежнему. Настроение у всех довольно хорошее, но до шутливого настроения еще повидимому далеко. Андрэ возвращается к своим научным занятиям и пытается достать со дна планктон, но повидимому это ему не удается—слишком большие здесь глубины. Он очень доволен своими спутниками, они держатся очень бодро, лучше даже, чем он ожидал.
Но мысли у всех, понятно, вокруг одного пункта: куда понесет их льдину? Если не обманывают вычисления Стриндберга, т. е. не заключают ошибок, их льдина отошла уже на 75 км на юго-восток от того местоположения, где находилась она 13—15 сентября; это значит, что льдина движется со скоростью 2 км в час. Эти показания Стриндберга радуют Андрэ. Быть может такая скорость и достаточна, чтобы до наступления зимы пристать к встречной земле. Быть может по мере движения к югу не будет так холодно, как здесь в этих широтах. Кто доживет, тот увидит, но теперь время пришло работать, — восклицает Андрэ.
15 сентября — большой день в жизни экспедиции. Пленники льдов как-будто заметили землю. Если это земля, а не мираж, то это несомненно остров Вито.
17 сентября перед обедом они совершенно явственно наблюдают остров, и Андрэ делает его зарисовку. Берег, окруженный глыбами льда и глетчерами, всего лишь в 10 км от них. Остров низмен и издали сливается с общей массой льда и снега.
Любопытно, что почти ровно через 11 месяцев после записи Андрэ, наблюдавшего остров, шведская экспедиция под руководством капитана Надгорста, проходя тем же путем, что плыл на льдине Андрэ, замечает и описывает этот остров почти в тех же выражениях, как делает это и Андрэ. Надгорст сообщает, что обнаружил остров случайно, издали думал, что это груда глетчеров, но вскоре убедился, что перед ним земля. И Андрэ считал вначале землю за сплошную льдину и даже после того, как безусловно убедился, что перед ним земля, считал, что пристать к ней возможно лишь с востока или запада. Близкое присутствие земли отмечалось целым рядом признаков. Чаще встречали птиц. Невдалеке путники заметили наконец и долгожданного белого медведя. Одинокий бродяга повидимому с вожделением смотрел на путников, как и они на него.
Прибытие льдины к острову доказывает, что путь ее от того пункта, где она находилась 12 сентября, был пройден ею с неимоверной быстротой. За пять дней льдина про-
—32—
шла целый градус широты и сейчас двигалась с той же быстротой. Если так будет продолжаться и впредь, путешественники могут с полным основанием надеяться, что еще до начала зимы они найдут спасение на каком-нибудь острове на восток от Шпицбергена. Но с едой дело совсем плохо. Зверя нет, и, что совсем странно, нет здесь и моржей, — такое уже здесь бедное, гиблое море. А запасы надо сделать и сделать скорей. Зима не ждет.
18 сентября, в день национального праздника у них на родине в Швеции, праздник и у них. Льдина движется попрежнему быстро, погода совсем хорошая и в довершение дневного благополучия Андрэ удается убить второго тюленя. „Череп тюленя был так тонок, как яичная скорлупа", — замечается в дневнике. Они наедаются до отвала, с жадностью пьют кровь тюленя, с хорошим настроением влезают в свои мешки и заваливаются спать.
Весь остров Вито виден теперь на западе. Льдина приблизилась к острову еще на 1 — 2 километра. Стриндберг измеряет высоту острова и определяет северный и южный его пункты. Направление ветра NNW.
Воскресенье 19 сентября опять удача. Убили еще двух тюленей. Еды хватит теперь до середины февраля. Особенно хвалят путники тюленью кровь; обильная углеводами, она заменяет им до известной степени отсутствующий хлеб; для этого они делают из крови блинчики. Но вслед за обильным приемом в последние дни пищи наступает пресыщение. Свежее мясо и жир им уже противны. Желательно внести какое-нибудь изменение в меню. Убитые птицы дают им это разнообразие.
Остров Вито все еще впереди. Снежно-белый, откуда он и получил свое наименование, остров лишен всяких световых контрастов; лишь кое-где тени, образовавшиеся от ложбин и ущелий острова, свидетельствуют, что впереди действительно остров, а не колоссальных размеров ледяная глыба. Вокруг острова разбросаны отдельные куски ледяных масс. Андрэ достает фотографическую камеру и делает снимок с острова.
Полюбовавшись вдоволь островом, путники принимаются за работу. Прежний дом их не удовлетворяет, нужно соорудить что-нибудь более солидное и комфортабельное. Итак, приступают к постройке нового дома. Стриндберг неожиданно обнаруживает своеобразные строительные способности и опыт. Отдельные глыбы льда, которые будут служить стенами, он смазывает им самим изобретенной замазкой, для чего смешивает снег с сладкой водой, — это дает стенам крепость и прочность. „Еще два дня —
—33—
и наша спальня готова". Стриндберг, главный инженер-строитель „ледяного дома“, положил много труда и забот, чтобы придать их зимнему жилищу побольше комфорта. Он даже в своем дневнике оставил план своей архитектуры. Дом имел около 6 метров в длину и 3 1/2 в ширину. В выбоинах-нишах, вырубленных в стенах хижины, был устроен ряд шкапов, куда путники клали мелкие свои вещи, нужда в которых была наиболее частой. Посреди хижины стоял стол, а направо от него раскладывался спальный мешок, занимавший порядочный угол помещения. Дом имел также окна.
В течение дня ветер несколько раз менялся. Температура опустилась до 6 градусов мороза. Льдина, между тем, обогнула остров с северной его точки на запад.
20 сентября был прямо-таки несчастливый день. Началось с варки супа. На примусе приготовлялся хороший суп, но вот машинка, засоренная ворванью, стала капризничать. Несмотря на все старания, привести ее в порядок не удалось, а обеда все ждали с самым горячим нетерпением. Попытка закончить варку супа на эскимосской лампе также не удалась. В результате нарезали себе кусков жира и съели его сырьем, а суп доели какой был — еще теплый, при чем мясо тюленя почти полностью разошлось в супе при варке.
После обеда, не совсем удачного, все занялись исправлением примуса. Но вот посреди этого усердного занятия на соседней льдине показывается огромная фигура медведя. Этого медведя видели уже давно; постепенно подходя все ближе, он занял теперь позицию в 200—300 метрах. Животное повидимому сильно проголодалось, запах варева, и голод привлекли его на эту близкую дистанцию и сделали его смелым. Наши путешественники схватили ружья и быстрыми шагами направились к лодке, чтобы переехать на соседнюю льдину. Но не тут то было. Проливчик, отделявший льдину одну от другой, за ночь замерз настолько, что грести было невозможно. Чтобы ехать, нужно было проделать предварительно во льду дорожку топором. Охотничья горячка захватила всех троих. Первым стрелял Андрэ, затем Стриндберг, и оба неудачно. Френкель подошел почти вплотную и попал, разъяренное животное хотело броситься на Френкеля, но он ловко отбежал, а медведь свалился в воду, где и издох. Предстояла трудная работа перетащить медведя на лед. После долгой работы медведя наконец вытащили. Это был красивый крупный экземпляр, мяса которого должно хватить им надолго. Но не только мясо, огромную ценность в их положении пред-
—34—
ставляла и шкура животного. Вытащив на лед труп животного, его осторожно, так, чтобы не испортить шерсти, под крики „ура“ волокут к своему пристанищу. Они тотчас потрошат северного исполина. Слетаются птицы — также лакомое блюдо для наших путешественников. Вскоре начинают готовить и ужин. Примус еще не исправлен окончательно, горит неравномерно, но все же удается наконец с большим трудом приготовить добрый ужин.
А пока они ужинают, их льдина проталкивается на юго-запад от острова Вито. Теперь остров уже севернее их льдины. Дело идет к вечеру. Путники озабочены, где им сохранить тушу медведя. Оставить ее лежать в стороне на льду — никак нельзя. Ночью мясо будет утащено другими медведями, его надо держать поэтому невдалеке от себя, что и делают путники, волоча на крючьях медвежью тушу вплотную к своему домику.
На другой день постройка нового дома продолжается. Андрэ удачно охотится на птиц. Окончательно исправили примус. С огорчением путники замечают, что их льдине не суждено больше двигаться на юг, ветер с полудня меняется с сев. -восточного на юго-восточный. Опять густой туман, из-за которого Стриндберг лишен возможности определиться.
Охота идет удачно. Стриндберг убивает тюленя. В перспективе еще более удачной охоты, крайне необходимой им для заготовки запасов на зиму, путники решают быть экономными в расходовании зарядов.
Тревожный сигнал. Утром 25 сентября льдина, на которой они устроили себе жилище, трескается. Но льдина велика и постройка цела. Через некоторое время путники замечают, что их льдина как-будто не движется. Вероятно, наскочила на мель, — решают они. Но нет, дно далеко. А льдина, тем не менее, недвижна. Делясь различными предположениями, решают наконец, что попали в мертвую зону, т. е. в район, где течение отсутствует.
Мы еще ничего не сказали о том, как распределяли свой день наши путешественники на льдине. Определив рабочий день в 8 часов, они довольно точно придерживались следующего расписания. Утром — завтрак, 2 1/2 часа работы (постройка жилища, охота и разные мелкие дела по хозяйству), затем они вторично завтракали, на что уходило 3/4 часа, потом 4 3/4 часа работали — по большей части то же, что и утром, плюс писание дневников и записок, и наконец напоследок главная еда. К этому надо еще добавить, что все трое во все время своего путешествия в определенные часы производили метеорологические,
—35—
астрономические и прочие наблюдения, делали засъемки наиболее интересных моментов из своей жизни и проч. Остальное их время уходило на отдых и собеседования.
В конце сентября у них было много добычи, они едва успевали потрошить ее. Но они на всякий случай хотят еще больших запасов. Им необходимо также припасти побольше жира для горючего.
29 сентября их льдина все еще южнее острова Вито. Прогалины и проливчики между отдельными льдинами замерзли. Тюлени исчезли, но появились медведи. Они таскают у них продукты и причиняют им не мало беспокойств. Приходится постоянно быть настороже. А льдина их подозрительно становится все меньше и меньше. Но странно, что они на это не обращают никакого внимания. Наоборот, именно теперь только они располагаются как следует в своем но ом доме. Становится все холоднее. 30 сентября 8° мороза, вообще говоря — очень немного для этого времени и в этих широтах.
Итак, наши путешественники в новом помещении, оборудованном со всем возможным „комфортом", о котором мы уже сообщали выше. Тут и выемки ниши в ледяных стенах, где аккуратно расположены мелкие их вещи, и обеденный стол, и определенное место для спанья, и окна. В этом домике, который они сооружали столько времени и с таким старанием, они надеялись благополучно провести зиму. Главное условие для этого, думали они, — побольше запасов продовольствия. Так они думали и так они надеялись. Но нигде надежды и планы не разбиваются так легко, как на севере.
День 2 октября ознаменовался крупным для них ударом. Ранним утром их льдина со страшным треском раскололась на тысячи кусков. Вода хлынула в их хижину, выгнав их оттуда. Они быстро выскочили. Глазам их представилась следующая картина. В воде колыхались, дробясь, скрипя и налезая друг на друга, многочисленные куски льда — остатки прежней льдины. Одна из трещин прошла как раз под их жилищем, одна из стен которого, вместо того чтобы упираться в фундамент льдины, висела на воздухе, готовясь каждую секунду обрушиться. Все их имущество и запасы мяса, собранные с такой заботливостью в одно место, были разбросаны по другим отколовшимся от главной льдины кускам ее.
„Это был крупный для нас удар", — отмечается в дневнике. Но делать однако нечего, дорога каждая минута, тем более, что погода стала портиться. Они с большим трудом, с риском для жизни, перелезают на другие льдины,
—36—
снимают оттуда свой скарб, запасы продовольствия, и все это тем же порядком сносят на остаток главной льдины, величина которой теперь не больше 24 метров. Работа эта потребовала от них огромных, нечеловеческих усилий. Они страшно были утомлены к концу дня. Повидимому степень их утомления была столь велика, что граничила с состоянием полного безразличия. Будь что будет, — решили они и отправились спать в свою полуразрушенную хижину, заднюю стену которой все время царапала налезающая на нее соседняя льдина.
Подготовляясь к полету на полюс, Андрэ предвидел и подготовился ко многим печальным неожиданностям. Об этом свидетельствуют лодка, сани, ружья с большим запасом патронов, лыжи и пр. и пр., что удалось ему уместить в крошечной гондоле воздушного шара. Но, даже строя самые худшие предположения о судьбах экспедиции, Андрэ не думал, что путешествие через лед может оказаться столь трудным. Из его описаний явствует, что он ожидал встретить прогалины между отдельными льдинами, для чего предусмотрительно и обзавелся лодкой, но все же он ожидал, что путь через лед в общем окажется свободным и потребует лишь времени для преодоления отдельных препятствий. Но он совершенно не ожидал встретить здесь непреодолимые преграды в виде торосистых нагромождений из отдельных осколков смерзшихся глыб. Перед этим препятствием волей-неволей спасовала железная настойчивость Андрэ. Если мы сейчас, благодаря многочисленным предпринимавшимся с той поры экспедициям в Арктику, сравнительно хорошо ознакомлены с условиями передвижения в крайних ее широтах, то мог ли об этом знать Андрэ тридцать четыре года назад? Отправившись в свой полет и пролетев над ледяными полями северного моря, наблюдая эти льды сверху, Андрэ впал в невольную иллюзию; сверху лед производил прекрасное впечатление, казалось, что внизу гладкая ледяная поверхность, лишь кое-где прорезанная водяными прогалинами. „С высоты птичьего полета, — заключает Андрэ, — нельзя определить качество и состояние льдов", — весьма ценное наблюдение, которое могло бы оказать огромную услугу многим воздухоплавателям последующего времени, узнай они своевременно об этом наблюдении Андрэ.
Но возвратимся к судьбе наших героев. 77 дней прошло, как они вылетели со Шпицбергена. 72 дня они в плену у ледяной стихии. Борьба со льдом оказалась безрезультатной. Потеря лучших сил и утомление — вот финал этой борьбы. Сначала они боролись со льдом;
—37—
12 дней пробивались к Земле Франца-Иосифа; убедившись в бесплодности этой попытки, — сорок дней пробивались к Семи островам. Тот же результат. Среди воя бури в палатке, они решаются предоставить себя всецело на произвол льдов, — куда вынесет их нелегкая. Они все были бодры и надеялись на спасение. И нелегкая их вынесла. Пристанище, где они хотели провести зиму в осколках, — их ледяная хижина разрушена, а все имущество разбросано по движущимся льдам. Сами же они смертельно утомлены.
Собственно, на этом заканчивается вполне достоверная и связная история их путешествия на льдине, которой они доверили свою судьбу и на которой решили провести зиму. О дальнейшей их судьбе мы можем только гадать и строить более или менее достоверные предположения. Как они попали на остров Вито, где в августе 1930 г. были найдены их останки вместе с их лагерем, принесло ли их льдину вплотную к острову или они свершили самостоятельный переход на нее, — мы не знаем и никогда не будем знать этого. Книжка, которая несомненно поведала бы нам последнюю главу полярной трагедии Андрэ, уничтожена временем и сыростью. Она погибла вместе с трупом ее автора, Андрэ. Когда нашли его останки, из левого кармана его истлевшего платья торчала довольно объемистая книжка, куда он по всей вероятности заносил заметки до последнего дня своей жизни, — об этом свидетельствует близость самой книжки к ее автору. Но, к великому нашему сожалению, от всей книжки осталось только неполных 4 1/2 страницы, которые можно разобрать лишь частично. За ЗЗ года лед и снег много раз оттаивали, подвергая книжку вредному влиянию сырости, воздуха и тепла; к тому же бумага соприкасалась с разлагающимся трупом ее автора. Эти неблагоприятные условия оставили нам в наследие от книжки только изъеденные сыростью по бокам жалкие кусочки, всего только 4 1/2 странички. Содержание этих клочков фраз свидетельствует, что начальные записи велись еще на льдине, и лишь надпись далее „на острове", сделанная его рукой, указывает, что большинство записей было сделано в их новом пристанище, на острове Вито.
Среди отдельных обрывков частично уничтоженных сыростью фраз можно разобрать следующие слова: „перетаскивали имущество"; затем Андрэ упоминает: „произвели тяжелые работы", „снежная хижина", „начали набирать куски плавника для отопления". Смысл этих отдельных замечаний понятен без комментариев. Путники решили зазимовать на острове и приступили к организации зимовки. Далее мы находим такие фразы: „Остров покрыт
—38—
льдинами", "на берегу сани", „6 октября снежная буря".
Особый интерес представляют слова: „раздобыли из моря, выудили", „гранит", „почва". Если мы, предваряя дальнейшее изложение, сообщили, что в числе предметов, найденных в лагере Андрэ на острове Вито, находилось не малое количество образцов геологических и минералогических пород острова, упакованных в отдельные пакетики, — все эти последние записи становятся совершенно понятными. Лишь только путники кое-как устроились на острове, Андрэ приступил к изучению острова и сбору коллекций. Вряд ли окончательно потерявший всякую надежду на спасение путник будет посвящать свое время научным занятиям? Нужно думать, что Андрэ отнюдь не считал своего положения безнадежным, он верил в спасение, он верил также и в силу духа своих спутников, которых после всех испытаний оценил еще больше. Еще после катастрофы, приключившейся с их домиком на льдине, он писал: „Ни один не потерял мужества. С такими товарищами можно продержаться, что бы ни случилось".
Последняя запись Андрэ, как видно, была сделана в конце первой недели октября.
Итак, Андрэ умолк, все, что можно было извлечь из его дневников, мы извлекли. Но каковы последние слова его спутников? К сожалению, их немного. Френкель повидимому совершенно бросил писать уже давно. Не многоречив и Стриндберг. После катастрофы с льдиной он заносит: „напряженное состояние", и затем совершенно загадочная запись: „17/Х. Домой 7 ч. 5 м. " Этой записью заканчивается все литературное наследие экспедиции Андрэ. С этого момента никаких указаний о дальнейшей судьбе экспедиции нет. На этом заканчивается и история трех полярных героев, останки которых с их дневниками лежали подо льдом треть столетия. Как долго они жили после 17 октября, мы не знаем и не узнаем никогда.
Что произошло между последней записью Андре от 6 октября и записью Стриндберга от 17 того же месяца? Что означает „домой 7 ч. 5 м. “? Пытались ли они в течение этих одиннадцати дней обосноваться на острове или стремились в открытое море? Определенного ответа на этот вопрос нет. Но, по всей вероятности, — можно даже быть почти уверенными в этом, — все трое после десятидневного отсутствия возвращались откуда-то домой в свою снежную хижину на острове Вито, где и решили зазимовать. Первым умер Стриндберг. Как долго он жил после возвращения домой, — никто на это никогда не ответит.
—39—
Оставшиеся в живых взяли его вещи на сохранение, а труп похоронили в скале, завалив камнями. Платье Стриндберга было аккуратно сложено и повязано ремнем. Мелкие вещи покойного взял на сохранение, повидимому для передачи родным, Андрэ. Среди этих вещей, между прочим, медальон с локоном волос невесты Стриндберга.
Как долго жили остальные, почему труп ни того, ни другого не находился в спальном мешке или хотя бы на шкуре медведя, почему одни из их саней стояли в полной боевой готовности с важнейшими предметами обихода и продовольствия, как бы готовые к путешествию?
С огромной долей вероятности, переходящей почти в полную уверенность, мы можем однако заключить, что наши многострадальные путешественники, крайне истомленные предыдущим тяжелым путешествием на льдине, лишенные по своей неопытности настоящей полярной одежды, не выдержали вскоре уже наступивших сильных морозов и замерзли. Предположение, что они умерли от голода, совершенно исключается. Об этом свидетельствуют солидные запасы оставшегося с ними продовольствия.

Tags: Арктика, Саломон Андрэ, воздушный шар
Subscribe

Posts from This Journal “Саломон Андрэ” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments